Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Categories:

вымирающая профессия

Из комментов у Володи Абаринова. Там параллельно возник совершенно посторонний разговор о том, что произошло у Помпео с журналисткой NPR, но это в данном случае несущественно, да и вообще несущественно.

А вот комменты о некоей долгосрочной тенденции можно и сохранить.

Только нужно уточнение. Вымирает не столько профессия журналиста как такового, сколько профессия журналиста, работающего в рамках организованного органа с редакционной политикой, СМИ. То есть, скажем так, профессия редакционного журналиста, который не волен писать и говорить все, что думает, а который состоит на службе, получает зарплату и следует политике редакторов издания. И, к слову будь сказано, иногда компенсирует эту свою зависимость представлением о своей принадлежности к некоему особому сословию, наделенному особыми правами и не включающему "неорганизованных" пишуще-говорящих людей (не принадлежищих, как выразился как-то в запальчивости Джефф Безос, к "legitimate media").

И, конечно, никто не знает, как пойдет этот процесс дальше. Как адаптируются издания, насколько гибким станет редакционный контроль и т.д. В том числе - что будет с соврешенно новым и неожиданным, никем не предвиденным феноменом присвоения себе квази-редакционных функций разного рода сетевыми платформами типа того же фейсбука или твиттера.

************************************************************************

Так тогда была пресса. А сейчас ее, к счастью, уже наполовину нет. Исчезающая профессия, типа машинисток или шоферов легковых машин.

Видимо, я не вполне развернул свою мысль. Смотри, раньше машинистки и водители легковых машин производили продукцию - печатали рукописи, везли пассажиров. Это была относительно редкая профессия. Но с течением времени их продукция стала общедоступной. Почти каждый сам себе и машинистка, и водитель. Продукции стало производиться больше, а узко-специализированных профессионалов по ее производству, наоборот, стало меньше.

То же самое происходит и с прессой. То, что раньше было прессой - было продукцией редакций. В руках редакторов (а вовсе не журналистов) была полная власть над тем, что появится в газете. Журналист, пошедший поперек редакционной политики, мог надеяться только на то, что найдет альтернативного редактора, сам по себе он оказывался никтом. Сколько было в каждый данный момент этих СМИ со своими редакциями? На уровне государственной и международной политики - ну сто, двести. А вернее, что два-три десятка. Или даже меньше. Вот они и были узким горлышком, через который только и шел поток информации к конечным потребителям. Типа машбюро в конторе, перед которым стояли очереди заискивающих сотрудников с кипами своих бумажек и шоколадками для машинисток.

Теперь это все наполовину размылось. Скажем, ты, если захочешь что-то сказать миру, можешь искать дружественную редакцию, а можешь прямо написать сюда, и еще неизвестно, где эффективная аудитория будет больше. Во всяком случае, я твоей продукцией пользуюсь именно через этот канал, свободный и частный, а не редакционный.

Соответственно, раньше, если рядовой человек вроде меня хотел узнать, что думает госсекретарь по тому или иному поводу, то сделать это он мог исключительно чтением газет. Другого канала общения госдепартамента с публикой физически не существовало. Пресс-релизы и т.д. получались редакциями газет (напрямую или через телеграфные агентства), а они уже имели полную возможность перепечатывать или пересказывать своими словами, с искажениями или без.

Вся эта механика работала только в той мере, в какой сами газеты представляли полный спектр общественного мнения. То есть были про-правительственные газеты и газеты оппозиционные, одни могли опровергать других, читатели могли сравнивать. Но как только газеты (то есть их издатели и редакторы) оказывались по какому-то вопросу едины, то у сторонников противоположного мнения почти не оказывалось шансов. Об этом, помнится, еще Токвиль писал.

И вот сейчас мы видим, как эта машина ломается прямо на ходу. Что она начала ломаться, понимающим людям стало ясно еще пятнадцать лет назад, в момент Rathergate. Ну а сегодня это все уже идет на полных парах.

<...> был C-SPAN, появившийся в 1979 году. В каком-то смысле это и была первая ласточка, первый сигнал того, что профессиональная монополия прессы как информационного феномена - начинает размываться. Правда, все это шло в режиме реального времени, и обычный человек вряд ли мог позволить часами сидеть без передышки перед телевизором и слушать длинную белиберду в надежде выловить что-то важное. Возможность проглядывать и читать напрямую пресс-релизы, транкскрипты, речи, первичные документы, проглядывать записи выступлений и т.д., да еще на всю глубину накопленных архивов - появилась значительно позже и даже в наши дни еще сильно оставляет желать лучшего. Но тенденция налицо.

<...> Каналы могли показывать это в режиме реального времени, но люди-то не смотрят телевизор 24/7, по крайней мере если речь не идет о чем-то совсем чрезвычайном типа 9/11. Люди смотрели выпуски новостей, а вот там все нарезалось, препарировалось, компоновалось и комментировалось - потому что иначе новостные выпуски с ограниченным объемом времени составить вообще нельзя.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments