Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Category:

Разговор с продолжением через четыре с половиной года

January 17 2015

kislin

Доброго времени суток.

Борис, мне в работе Вайнберга 'Hitler's foreign policy' попалось утверждение о том, что в мае 1939 г. Литвинов делал полякам предложение о разделе сфер влияния в Прибалтике (а они его, естественно, отвергли). Вам случайно не попадался данный сюжет? И если да, Вы не могли бы подсказать, где именно?

bbb

У меня есть сильное подозрение, что это что-то вроде испорченного телефона.

Вейнберг ссылается на книгу Будуровича (http://www.amazon.com/dp/0231025939), а Будурович, в свою очередь, ссылается на личное письмо посла Гжибовского, которое последний отправил ему, Будуровичу, в марте 1959 года.

Будурович добавляет, что, дескать, аналогичное описание содержится во французском тексте воспоминаний Бека, но (по мнению Будуровича) Бек ошибочно датирует этот разговор польско-советским кризисом вокруг Литвы в марте 1938 года. Наконец, Будурович добавляет глухую ссылку на страницу 443 публикации дневника Шембека (парижское издание 1951 года; видимо, во французском переводе).

Я посмотрел сборник польких дипломатических документов за 1939 год (http://www.pism.pl/publikacje/Polskie_Dokumenty_Dyplomatyczne/Polskie_Dokumenty_Dyplomatyczne_1939_styczen-sierpien). Там этот эпизод не фигурирует вообще. В частности, нет сообщений Гжибовского о подобном разговоре. И вообще за март там, кажется, только одно сообщение Гжибовского, да и то с подробным анализом речи Сталина на XVIII съезде.

Вопрос о Прибалтике всплыавет в беседе Бека с Потемкиным 10 мая, но это уже после отставки Литвинова, и говорится только о необходимости сохранения независимости прибалтийских государств, а не раздела сфер влияния (во всяком случае, в полькой записи сюжет о разделе сфер влияния не упоминается).

Как известно, позиция по вопросу о Прибалтике была одним из ключевых вопросов на переговорах, триггером которых стало выступление Тили, но, если я не путаю, все вращалось вокруг допустимости односторонних гарантий и определения "косвенной агрессии".

Дневников Шембека у меня под рукой нет, так что их я проверить не могу. Собственно, я давно собирался их раздобыть, так что это может быть полезным стимулом. Точно так же, наверно, полезно раздобыть сборник польских документов за 1938 год, которого у меня тоже нет.

August 23 2019

bbb

Вы мне напомнили об этом старом разговоре и я решил посмотреть четырехтомное издание дневника Шембека. Это издание очень редкое, но я несколько лет назад его раздобыл и отсканировал. И в четвертом томе обнаружил запись его разговора с послом в Москве Гжибовским во время приезда последнего в Варшаву. Запись датируется 12 апреля 1939 года, и первые два абзаца как раз и затрагивают поднятый вами вопрос. Как их интерпретировать, что там конкретно говорилось между Гжибовским и Литвиновым - по-настоящему понять нелегко, надо смотреть документы, которые, как я понимаю, пока не опубликованы ни у нас, ни в Польше.

Вот этот пассаж из дневника Шембека:

Rozmowa z amb. Grzybowskim. Na wstępie omawialiśmy ogólną sytuację w Europie. Czyniąc aluzję do polityki angielskiej, zmierzającej obecnie wyraźnie do zawierania porozumień z państwami, które mogą znaleźć się w konflikcie z przeciwnym blokiem, ambasador zaznaczył, że jedno wydaje się dziś pewne, a mianowicie, że Anglia Hitlerowi już "nie popuści" i "tego małego Napoleona wykończy". Ponadto nasuwa mu się jeszcze druga uwaga: rozwój sytuacji politycznej w Europie wskazuje, że zasada etnograficzna, która dominowała przez ostatnich lat dwadzieścia w polityce świata, zaczyna ustępować miejsca zasadzie imperialnej. Zarysowuje się wyraźnie tendencja do znikania małych państw i do powstawania dużych imperiów. W tym świetle dalsze istnienie państw bałtyckich może stanąć pod znakiem zapytania. Jeżeli miałoby dojść do zagłady ich bytu niezależnego, to już lepiej, by to się stało na naszą korzyść i Sowietów, niż żeby się podzielili tym łupem Niemcy z Sowietami.

Litwinow nabrał ostatnio podejrzenia, że Zachód stara się kanalizować atak niemiecki w kierunku na Rosję, a zwłaszcza państwa bałtyckie. Dlatego też pragnąłby dojść z nami do porozumienia, zwłaszcza jeśli chodzi o odcinek bałtycki. Tym też tłumaczą się pewne propozycje sowieckie w odniesieniu do pomocy materiałowej dla nas. Propozycje te pozostają na razie jednak na płaszczyźnie Torgpredstwa. Celem przyjazdu ambasadora do Warszawy było właśnie między innymi otrzymanie instrukcji w tych sprawach. Poza tym chciałby otrzymywać pewne ogólne poufne formuły polityczne. Uważa wreszcie, że należy załatwić i uregulować w stosunkach naszych z Sowietami szereg spraw wiszących, aktywować sprawę tranzytu, intensywniej realizować zawarte już umowy itd. Sądziłby wreszcie, że byłoby rzeczą pożyteczną zaprosić do Polski Mikojana i pokazać mu nasze ośrodki gospodarcze. W tych wszystkich sprawach musi otrzymać wyczerpujące wskazówki.


kislin

Сильно, спасибо!

Я польским не владею, то есть читал приведённый отрывок через транслейт Гугла на английский.
Соглашусь, позиция передана с такими околичностями, что сложно это интерпретировать.

bbb

Естественно, я подумал, что вы можете не знать польский и перед тем, как запостить коммент, посмотрел, как это выглядит в гуглтранслейте на английском :) Прямо скажу, выглядит безупречно - машинный перевод практически идентичен оригиналу.

Но, тем не менее, Вайнберг отчасти vindicated (но только отчасти, поскольку его утверждение, сколь я помню, было более категоричным, чем это позволяли его источники).

Надо сказать, что, судя по записям Шембека, представления Гжибовского об СССР были не вполне адекватными (что не удивительно, так как он в Москве находился фактически в плотной изоляции), так что здесь возможен эффект испорченного телефона. Я попробую узнать, доступны ли записи Гжибовского о его встречах с Литвиновым. Очевидно, что если Литвинов вел с ним такие разговоры, то он должен был отсылать шифровки в Варшаву.

kislin

Скажите, а у Будуровича не упомянута ли дата приснопамятной беседы? У Вайнберга написано лишь про "середину марта".

Почему я задаю этот вопрос - полистал вчера, на ночь глядя, книгу "Безмолвная капитуляция" М.Ильмярва, в ней упоминается беседа Гжибовского и Литвинова 25 марта, в которой первый объяснял, что Польша не хочет присоединяться к обсуждавшемуся договору о коллективной безопасности нежеланием портить отношения с Германией. Правда, ссылка там идёт на издание "Год кризиса" 1990 г., так что шансы найти там что-то, похожее на обсуждаемый сюжет, близки к нулю...

PS Глянул этот сборник: в нём ожидаемо ничего нет.

А Вы с Мареком Корнадом (Корнатом?) случайно не знакомы? - В "Белых пятнах, чёрных пятнах" он, вроде бы, анонсировал подготовку к печати политических документов Гжибовского. В Википедии увидел лишь, что он выпустил биографию Гжибовского в 2016 г.

bbb

С Корнатом я не знаком, но достаточно много его читал. В принципе, можно ему написать и задать вопрос.

Собственно, вот страница из книги Будуровича, где об этом говорится:



Заметьте, что фраза Будуровича в реальности внутренне противоречива и может пониматься двояко. Конкретно, он говорит, что, дескать, Литвинов предложил "a deal involving a partition of the Baltic states between Poland and Russia, with the Dvina as the boundary between the Polish and Soviet zones of influence". В этой фразе упоминаются два очень разных понятия - "раздел стран", то есть их ликвидация и раздел их территорий по образцу разделов Польши, и "раздел зон влияния".

При этом фраза из дневника Шембека, где он записывает рассказ Гжибовского о рассуждениях Литвинова, относится как раз к разделу территорий ("пожертвовать независимым существованием").

https://bbb.livejournal.com/2009668.html?thread=16880708#t16880708


***************

Добавлю, что все это происходило в марте 1939 года - одном из самых важных месяцев мировой истории. Именно в марте 1939 года по-настоящему переломилась европейская история, произошло событие, имевшее неисчислимые последствия: 15 марта Гитлер оккупирует и ликвидирует Чехию. Как мне представляется, это было событие совершенно другой природы, чем предшествующие ему аншлюс Австрии, аннексия Судет Германией и Тешина Польшей, чем результаты Первого Венского арбитража и чем аннексия Мемеля, произошедшая через несколько дней. Переделы границ - это одно, а насильственная ликвидация государства вопреки абсолютно очевидной воле его граждан - совсем другое.

Трудно судить, насколько окончательно неизбежной стала мировая война после 15 марта (например, Славомир Дембский, как я понимаю, не считает эту неизбежность абсолютной), но что для современников эпоха сразу разделилась на время ДО и время ПОСЛЕ - не подлежит сомнению.

По всей видимости, эти события стали шоковой неожиданностью и для Сталина.

Тут можно добавить, как вырисовывалась общая картина мира в голове Сталина и его окружения. Как я себе это вижу, там сосуществовали несколько важнейших, базовых инвариантов.

Во-первых, там была прочная уверенность в правильности ленинской теории империализма (возможно, правильнее ее называть "ленинско-гобсоновско-люксембургианской") , которую Сталин воспринимал как настоящую истину, а не как туфту для начетчиков. Согласно этой теории, кризисы капитализма неизбежно приводят к столкновению держав в борьбе за передел мира, к мировой войне.

Во-вторых, там была убежденность в том, что момент, когда империалисты окончательно завязнут в мировой войне (которая, естественно, представлялась ему римейком первой мировой войны, то есть многолетним изматывающим противостоянием) - наиболее подходит для экспорта революции. У него в голове должно был прочно сидеть воспоминание об упущенном шансе 1919 года, когда, казалось, если не вся Европа, то уж точно пол-Европы должны были упасть, как переспелое яблоко, к ногам Красной армии, и только Григорьев с Деникиным помешали успеху. Все это накладывалось на опыт Коминтерна, который должен был выработать у него высокомерно-презрительное отношение к иностранным коммунистам как заведомо неспособным добиться убедительной победы не только самостоятельно, но даже и с советской помощью (но без прямой военной интервенции).

В-третьих, там была параноидальная уверенность в том, что все окружающие страны, хоть и погружены в свои "меж-империалистические противоречия", одновремнно только и думают о том, чтобы объединиться и совместными усилиями напасть на СССР.

В этой системе мира пражская авантюра Гитлера должна была Сталина по-настоящему напугать. На какой-то момент ему могло показаться, что вероятность столь желательной войны "капиталистических хищников" друг с другом вдруг резко снижается, а вероятность их "антисоветского сговора", наоборот, резко возрастает.

Этим можно объяснить странный демарш в отношении Эстонии, Латвии и Румынии, когда Литвинов 27 марта посылает Сталину, со ссылкой на "вчерашний обмен мнениями", проект крайне жестких заявлений, которые он на следующий день вручил посланникам Латвии и Эстонии, и менее жесткого заявления, которое он еще через день озвучил посланнику Румынии. Все это опубликовано в 1992 году на страницах 230-238 первой книги знаменитого XXII тома серии ДВП СССР (заявление эстонскому посланнику есть и в сети.

Очевидно, латвийский и эстонский посланники немедленно рассказали все Гжибовскому, а тот, по приезде в Варшаву - Шембеку. Вот в этой зыбкой атмосфере, видимо, Литвинов и попытался прозондировать Гжибовского на предмет возможного "раздела зон влияния" в Прибалтике - с явной целью одновременно столкнуть Польшу с Германий и фактически чужими руками гарантировать себя от германской высадки на балтийских берегах.

Как только выяснилась готовность Англии и Франции активно сопротивляться дальнейшей германской экспансии (то есть перспективы внутри-европейской войны снова приблизились, а самопужалка "сговора", наоборот, ослабла), громкий демарш фактически задвинули за печку, так как все перешло в другую плоскость.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments