September 12th, 2020

Аберрация

Российские общественные науки, прежде всего исторические, за последние двадцать лет прошли очень странную эволюцию.

С одной стороны, есть большое число исследователей самого высокого уровня.

С другой стороны, масштабы официозной сервильности поражают. По вопросам, которые для начальства являются знаковыми (история второй мировой войны, прежде всего начала советско-германской кампании 1941 года; украинский вопрос, включая интерпретацию голода начала 1933 года; советско-польские отношения; оценка распада СССР; роль православной церкви в России и СССР; динамика политического развития после 2000 года) - в академической литературе, как в столицах, так и в провинции, царит практически полное жесткое единство. При этом круг этих знаковых вопросов не так чтобы велик, и по всем остальным вопросам таких ограничений не видно.

Это приводит к распространению какого-то самоослепления, появлению своего рода институционализированной близорукости. Авторы могут писать очень интересные и познавательные вещи, но как только налетают на некие невидимые барьеры, вдруг съезжают в очевиднейшую чепуху, выставляя себя анекдотическими лопухами.

Все это к тому, что вот прямо сейчас я проглядывал статью Ольги Новохатко "Забава как серьёзная вещь, или Зачем царю Алексею Михайловичу понадобился театр" ("Российская история, 2017, номер 4). Она доступна и на elibrary.ru (https://elibrary.ru/item.asp?id=29764293), и на academia.edu (https://www.academia.edu/36220588/Новохатко_О.В._Забава_как_серьёзная_вещь_или_Зачем_царю_Алексею_Михайловичу_понадобился_театр._Fun_as_a_serious_thing_or_why_Tsar_Alexei_Mikhailovich_needed_a_theater).

Статья представляет собой нечто вроде развернутой рецензии на книгу К. Дженсен и И.Майер " Придворный театр в России XVII века" (М., Индрик, 2016). Книга, кстати, тоже выложена на той же academia.edu (https://www.academia.edu/26830701/Придворный_театр_в_России_XVII_века._Новые_источники._Москва_Индрик_2016._200_стр).

И в ходе рассуждений о таком отдаленном и, в общем-то, достаточно нейтральном сюжете, Ольга Новохатко между делом упоминает некоего шведского деятеля XVII века по имени Кристоф Кох, который долго жил в России сперва в качестве купца, потом в качестве дипломата и т.д. Корреспонденция этого Коха стала одним из источников о тогдашней России. Так вот, Новохатко пишет:

Автором анонимных сообщений шведскому двору, о чем уже упоминалось, был Кристофер Кох - регулярный "корреспондент", информатор шведских властей, что позволяло последним всегда быть в курсе событий в Москве (с. 102). Другими словами, это был шведский шпион, о чем прямо и сообщает в своем исследовании американский историк Хайнц Эллерсик, чью работу (в собственном переводе с английского) цитируют авторы книги: "Впоследствии он стал регулярным "корреспондентом" для шведских дипломатов и для генерал-губернаторов шведской Ингерманландии - или, как это воспринимали в России, "шпионом""

Читая Жирнова

Давно собирался пересмотреть статьи, которые Евгений Жирнов писал в "Коммерсанте Власть"

И вот в номере от 27 ноября 2001 года, в статье о венгерских событиях 1956 года, озаглавленной ""Так будет с каждым гэбэшником!" Что на самом деле случилось в Венгрии в 1956 году", читаю:

"Вскоре стало ясно, что события начинают развиваться по польскому сценарию. В том же 1956 году разгорелась борьба за власть в Польше. На фоне экономического кризиса группа ранее оттесненных от власти коммунистов использовала в своих интересах демонстрации и забастовки. Власти подавили их войсками, и компромисс бьл найден лишь после прямого вмешательства Москвы. Как полагают мои собеседники, югославы толкали Надя на тот же путь - немного демонстраций в обмен на большую долю власти."