Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Многие арестованные высокопоставленные чекисты писали из заключения заявления на имя Сталина. Как правило, они признавали прежние "ошибки", а свою вину чаще всего сводили к тому, что, дескать, попали под преступное влияние того или иного руководителя, или, скажем, "не разглядели" в своем руководстве врага и т.д. В общем, каждый старался свалить вину на другого и утопить кого-нибудь еще. А.Я.Свердлов, например, писал в августе 1952 г. Сталину, что он "проработав до 1940 г. под руководством Матусова, проводившего преступную практику, усвоил ряд пороков...". Ни разжалобить Сталина, ни убедить его в своей невиновности почти никому не удалось. Только Питовранов нашел верный тон и смог подобрать ключик к сердцу Сталина. Его письмо от 23 апреля 1952 г. (направлено Игнатьевым Сталину 19 мая) - своеобразный пример проявления партийности и глубокой заботы о дальнейшем развитии и процветании советской разведки. Преамбула питоврановского письма оригинальна:
После ареста первая мысль была, что со мной поступили слишком сурово, несправедливо. Но сразу же я дал себе отчет, что сколь скоро вопрос о моем аресте решился в ЦК, то думать о какой-то несправедливости было бы чудовищно, значило бы претендовать на то, что я умнее ЦК.
Далее подкупая вождя искренностью, Питовранов писал, что теперь "пересмотрел всего себя, вывернул наизнанку и стал давать чистосердечные показания". Назвав Абакумова в письме "гадиной", Питовранов с горечью сетовал: "Я был молод, попал в обстановку восхваления Абакумова". После такого "правильного" вступления Питовранов переходит к делу и пишет свои соображения о делах МГБ. По его мнению, при кураторстве Секретаря ЦК А.А.Кузнецова административный отдел ЦК ВКП(б) был превращен в придаток МГБ, а его заведующий А.С.Бакакин "во всем слушал Абакумова". Питовранов писал:
Может быть, Вы рассердитесь и скажете, что я лезу, куда мне теперь не следует, но я все же считаю необходимым для себя внести на Ваше рассмотрение несколько соображений по чекистской работе.
И вот тут в письме содержалось то, что Сталин не мог пропустить равнодушно. Питовранов предлагал полнее использовать как плацдарм разведки территорию Германии и Австрии, а сам аппарат разведки сделать "более гибким и оперативным".
В разведке много лет не было хороших руководителей. При т. Меркулове - бездарный Фитин, при Абакумове - проходимец Курбаткин, а затем хоть и умный, но очень не оперативный и не острый Федотов. Я убежден, что т. Савченко тоже не тот человек, который должен возглавить разведку, чтобы она обеспечила выполнение требований ЦК.
Далее следовала самая важная часть - о "еврейских националистах":
Все, что делалось по борьбе против еврейских националистов, которые представляют сейчас не меньшую, если не большую опасность, чем немецкая колония в СССР перед войной с Германией, сводилось к спорадическим усилиям против одиночек и локальных групп. Для того, чтобы эту борьбу сделать успешной, следовало бы МГБ СССР смело применять тот метод, о котором ВЫ упомянули, принимая нас, работников МГБ, летом 1951 г., а именно: создать в Москве, Ленинграде, на Украине (особенно в Одессе, Львове, Черновцах), в Белоруссии, Узбекистане (Самарканд, Ташкент), Молдавии, Хабаровском крае (учитывая Биробиджан), Литве и Латвии националистические группы из чекистской агентуры, легендируя в ряде случаев связь этих групп с зарубежными сионистскими кругами. Если не допускать шаблона и не спешить с арестами, то через эти группы можно основательно выявить еврейских националистов и в нужный момент нанести по ним удар. Начатая при тов. Игнатьеве такая работа по двум делам это подтверждает.
Не забыл Питовранов написать и о Власике, предложив перестроить работу Главного управления охраны, отметив, что в его работе "много шумихи" и мало конспирации, - "о каждом шаге охраняемых знал в МГБ Абакумов". И в самом конце письма высказал свои соображения об усилении партийного влияния на органы госбезопасности:
Товарищ Сталин! ЦК ВКП(б) неоднократно отмечал, что врагам удавалось отрывать чекистские аппараты от партийных органов. Я думаю, что условие для этого отрыва в некоторой мере создается своеобразной кастовостью, флюсоподобной односторонностью многих чекистов, связанной в известной степени с особенностями их работы. Если Вами будет признано необходимым, я мог бы свои соображения по этому вопросу и предложения, вытекающие из них, доложить т. Игнатьеву.
Конечно, в конце письма содержалась и мольба: "Зная Вашу строгость, но и Ваше великодушие, я как родного отца прошу Вас, товарищ Сталин, дать мне возможность исправиться".

<...>

Уже в начале ноября 1952 г. он было освобожден из тюрьмы и, отдохнув несколько дней, 13 ноября 1952 г. был принят Сталиным в Кремле.



Никита Петров "Репрессии в аппарате МГБ в последние годы жизни Сталина 1951-1953"
Cahiers du Monde russe, 44/2-3, Avril-septembre 2003
Tags: full-text
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments