Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Многие арестованные высокопоставленные чекисты писали из заключения заявления на имя Сталина. Как правило, они признавали прежние "ошибки", а свою вину чаще всего сводили к тому, что, дескать, попали под преступное влияние того или иного руководителя, или, скажем, "не разглядели" в своем руководстве врага и т.д. В общем, каждый старался свалить вину на другого и утопить кого-нибудь еще. А.Я.Свердлов, например, писал в августе 1952 г. Сталину, что он "проработав до 1940 г. под руководством Матусова, проводившего преступную практику, усвоил ряд пороков...". Ни разжалобить Сталина, ни убедить его в своей невиновности почти никому не удалось. Только Питовранов нашел верный тон и смог подобрать ключик к сердцу Сталина. Его письмо от 23 апреля 1952 г. (направлено Игнатьевым Сталину 19 мая) - своеобразный пример проявления партийности и глубокой заботы о дальнейшем развитии и процветании советской разведки. Преамбула питоврановского письма оригинальна:
После ареста первая мысль была, что со мной поступили слишком сурово, несправедливо. Но сразу же я дал себе отчет, что сколь скоро вопрос о моем аресте решился в ЦК, то думать о какой-то несправедливости было бы чудовищно, значило бы претендовать на то, что я умнее ЦК.
Далее подкупая вождя искренностью, Питовранов писал, что теперь "пересмотрел всего себя, вывернул наизнанку и стал давать чистосердечные показания". Назвав Абакумова в письме "гадиной", Питовранов с горечью сетовал: "Я был молод, попал в обстановку восхваления Абакумова". После такого "правильного" вступления Питовранов переходит к делу и пишет свои соображения о делах МГБ. По его мнению, при кураторстве Секретаря ЦК А.А.Кузнецова административный отдел ЦК ВКП(б) был превращен в придаток МГБ, а его заведующий А.С.Бакакин "во всем слушал Абакумова". Питовранов писал:
Может быть, Вы рассердитесь и скажете, что я лезу, куда мне теперь не следует, но я все же считаю необходимым для себя внести на Ваше рассмотрение несколько соображений по чекистской работе.
И вот тут в письме содержалось то, что Сталин не мог пропустить равнодушно. Питовранов предлагал полнее использовать как плацдарм разведки территорию Германии и Австрии, а сам аппарат разведки сделать "более гибким и оперативным".
В разведке много лет не было хороших руководителей. При т. Меркулове - бездарный Фитин, при Абакумове - проходимец Курбаткин, а затем хоть и умный, но очень не оперативный и не острый Федотов. Я убежден, что т. Савченко тоже не тот человек, который должен возглавить разведку, чтобы она обеспечила выполнение требований ЦК.
Далее следовала самая важная часть - о "еврейских националистах":
Все, что делалось по борьбе против еврейских националистов, которые представляют сейчас не меньшую, если не большую опасность, чем немецкая колония в СССР перед войной с Германией, сводилось к спорадическим усилиям против одиночек и локальных групп. Для того, чтобы эту борьбу сделать успешной, следовало бы МГБ СССР смело применять тот метод, о котором ВЫ упомянули, принимая нас, работников МГБ, летом 1951 г., а именно: создать в Москве, Ленинграде, на Украине (особенно в Одессе, Львове, Черновцах), в Белоруссии, Узбекистане (Самарканд, Ташкент), Молдавии, Хабаровском крае (учитывая Биробиджан), Литве и Латвии националистические группы из чекистской агентуры, легендируя в ряде случаев связь этих групп с зарубежными сионистскими кругами. Если не допускать шаблона и не спешить с арестами, то через эти группы можно основательно выявить еврейских националистов и в нужный момент нанести по ним удар. Начатая при тов. Игнатьеве такая работа по двум делам это подтверждает.
Не забыл Питовранов написать и о Власике, предложив перестроить работу Главного управления охраны, отметив, что в его работе "много шумихи" и мало конспирации, - "о каждом шаге охраняемых знал в МГБ Абакумов". И в самом конце письма высказал свои соображения об усилении партийного влияния на органы госбезопасности:
Товарищ Сталин! ЦК ВКП(б) неоднократно отмечал, что врагам удавалось отрывать чекистские аппараты от партийных органов. Я думаю, что условие для этого отрыва в некоторой мере создается своеобразной кастовостью, флюсоподобной односторонностью многих чекистов, связанной в известной степени с особенностями их работы. Если Вами будет признано необходимым, я мог бы свои соображения по этому вопросу и предложения, вытекающие из них, доложить т. Игнатьеву.
Конечно, в конце письма содержалась и мольба: "Зная Вашу строгость, но и Ваше великодушие, я как родного отца прошу Вас, товарищ Сталин, дать мне возможность исправиться".

<...>

Уже в начале ноября 1952 г. он было освобожден из тюрьмы и, отдохнув несколько дней, 13 ноября 1952 г. был принят Сталиным в Кремле.



Никита Петров "Репрессии в аппарате МГБ в последние годы жизни Сталина 1951-1953"
Cahiers du Monde russe, 44/2-3, Avril-septembre 2003
Tags: full-text
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments