Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

В развитие темы о сепаратизме цивильном и преступном

foma противопоставляет - например, в http://www.livejournal.com/talkpost.bml?replyto=12013181 - цивильный Квебек и нынешних прибалтов - злым чеченам-албанцам, африканцам и прибалтам-партизанам. Противопоставление поверхностное.

Насчет Квебека - там тоже не все было идиллически. Вот, навскидку -

1963

With the growing desire among Quebeckers to leave Canada becoming apparent in the rise of various groups such as Rassemblement pour l'Independance Nationale, the movement takes a radical turn.

In March, members of the underground Front de Liberation du Quebec plant explosives in mailboxes and at three federal armories in Montreal, beginning a campaign of terror that yields more than 200 bombings by the end of the decade.


http://web.ionsys.com/~fournier/inter.canada/chron.htm

Что в Басконии "то же самое" - не понял. Террор продолжается и конца ему не видно. Просто в баскской среде стремление к полной независимости не доминирует (навсегда ли так, надолго, ненадолго - не знает никто), или доминирует в меньшей степени, чем в среде франкофонов Квебека. Ведь очевидно, что когда говорят, что, мол, "руританцы стремятся к независимости" - то речь идет вовсе не о поголовном единстве, а о каком-то осязаемом большинстве.

Но сравнение прибалтов старых и нынешних очень поучительно. Оно подтверждает, что основная разница в поведении сепаратистов связана не с их внутренней природой, а с природой того государства, от которого они хотят отделиться.

Если бы в 48-м году латышам, эстонцам и литовцам предоставили бы такую же свободу прессы, собраний, выборов и т.д., какую они получили, начиная с 88-го года, то никаких "лесных братьев" не возникло бы. Все прошло бы еще глаже, чем в 88-92 годах - хотя бы в силу того, что мощное русское меньшинство тогда отсутствовало.

С другой стороны, в 40-41 годах - то есть после первой оккупации - партизанского движения не было. Во-первых, безнадежность и бессмысленность вооруженной борьбы в тот момент была очевидна. Во-вторых, не вполне ясно было, как будет выглядеть оккупация - например, национальные армии пытались интегрировать в РККА, коллективизацию не проводили и т.д.

Важнейшим фактором возникновения партизанской борьбы была, собственно, сама прошедшая война. Появились оружие, привычка к войне, общее ожесточение, груз коллаборационизма с немцами, оказавшегося в СССР преступлением.

Вообще же, перед нами типичный пример рационализации эмоций, о котором я недавно писал. Допустим, foma не любит чеченцев или албанцев. И прекрасно, и пожалуйста. Но он из этого делает вывод, что они "недостойны" такой внутренней жизни, какой сами для себя желают. Если провести аналогию с людьми, все станет еще ярче. Я могу не любить NN, могу его ненавидеть, но я понимаю, что он - в своем доме - имеет такое же право на существование, как и я в своем. Я могу не пускать его к себе, могу не ходить к нему в гости, но не буду, на основании одной только моей к нему неприязни, сжигать его дом или, того больше, объявлять его своей собственностью и обрекать как его, так и себя, на несчастье совместного проживания.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments