Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Самуэльсон о записке 1927 г.

Леннарт Самуэльсон «Красный колосс. Становление военно-промышленного комплекса СССР 1921-1941» М. 2001

Стр. 68

Планы строительства вооруженных сил, которые Тухачевский как начальник Штаба РККА сформулировал летом 1927 г., хотя и подчеркивали роль пехоты, кавалерии и авиации в современной войне, не могли не учитывать скромных возможностей советской промышленности. <…> Поэтому в ближайшие четыре года Тухачевский предлагал сосредоточиться на следующих задачах: достижение наиболее полного мобилизационного развертывания по основным видам вооружений, создание резерва боеприпасов на случай войны и усовершенствование техники (танки, бронемашины, авиация) и артиллерии. <…>

Среди характерных деталей плана 1927 г. следует отметить отсутствие в числе приоритетов развития вооруженных сил танков. Дело в том, что по плану выпуск первой партии советских танков ожидался, самое раннее, в 1929 году, поэтому в начале 30-х гг. РККА могла расчитывать на развертывание не более 250 танков. <…>

Оценивая в начале 1930 г. пятилетний план развития вооруженных сил, разработанный Штабом РККА в 1927 г., Тухачевский подчеркивал, что он не предусматривал полной «реконструкции» армии, для которой не было соответствующих социально экономических условий. [Тут дается ссылка на архивное дело со знаменитой запиской 1930 г. – Б.]

Стр. 70-75

В биографической литературе о Тухачевском его назначение в ЛВО обысно объясняется конфликтом между Сталиным и наркомом обороны Ворошиловым, с одной стороны, и Тухачевским, с другой, по вопросу о перевооружении Красной Армии. Так, в биографической статье, написанной в начале 1960-х гг., Георгий Иссерсон, бывший в 30-е гг. соратником Тухачевского по разработке оперативной теории, утверждал: «Узкому кругу работников штаба РККА было известно, что в 1928 году он написал докладную записку о необходимости перевооружения наешй армии и развития военно-воздушных и бронетанковых сил. В записке Тухачевский говорил, что наша армия в техническом оснащении и развитии авиации отстает от европейских армий. Необходимо, писал он, немедленно приступить к ее полному техническому перевооружению, создать сильную авиацию с большим радиусом действий и бронетанковые силы из быстроходных танков, вооруженных пушкой; перевооружить пехоту и артиллерию, дать армии новые средства связи... Для решения этих задач нужно развить нашу военную промышленность и построить ряд новых заводов. Далее давался расчет количества новых средств вооружения всех видов. Для того времени предлагаемые цифры были действительно грандиозными».

Впоследствии Иссерсон писал, что докладная записка Тухачевского 1928 года вызвала негативную реакцию Сталина и Ворошилова, охарактеризовавших ее как нереалистичную, и вскоре Тухачевский был отстранен от должности начальника Штаба. Архивные документы, однако, предлагают совершенно иную интерпретацию.

О ПРИЧИНАХ ОТСТАВКИ ТУХАЧЕВСКОГО В 1928 Г.

Не отрицая того факта, что возможные конфликты по вопросам военной теории могли сыграть свою роль в отстранении Тухачевского, напомним, что данное исследование посвящено военно-экономическим вопросам. Проработав начальником Штаба РККА полтора года, Тухачевский 8 мая 1927 г. написал письмо наркому Ворошилову, в котором, проанализировав условия работы в Штабе, попросил об отставке. Тухачевский обратил внимание наркома на то, что несколько раз пытался поставить его в известность о конфликте между Штабом и Главным управлением, возглавлявшимся С.С.Каменевым. Этот конфликт, по мнению Тухачевского, сделал невозможным для Штаба направлять работу всех центральных учреждений НКВМ. Даже назначения внутри Штаба были фактически ему не подконтрольны. Будучи ответственным за подготовку и разработку плана войны, Штаб был лишен прямого доступа к материалам военной разведки, так как разведуправление формально ему не подчинялось. Тухачевский писал о «ненормальной ситуации», сложившейся в области подготовки обороны страны. Важнейшие решения принимались без предварительного заслушивания докладов начальника Штаба. Внутри секретариата НКВМ сложилось «некое ядро», фактически игравшее роль Штаба.

Таким образом, еще за год до своего перевода в ЛВО в 1928 г. Тухачевский обозначил круг проблем, затруднявших его работу как начальника Штаба. Свое письмо Ворошилову он закончил фразой: «Мое дальнейшее пребывание на этом посту неизбежно приведет к ухудшению и дальнейшему обострению сложившейся ситуации». Что за причина побудила его оставаться на своем посту в течение всего 1927 г., до сих пор неизвестно. Как было отмечено выше, в течение нескольких следующих месяцев Тухачевский был занят создание сектора обороны Госплана. Но факт остается фактом: уже в мае 1927 г. Тухачевский прянил для себя решение об отставке. Это противоречит мнению тех биографов Тухачевского, которые считаю, что только события конца 1927 – начала 1928 г. привели его к отстранению от поста.

Насколько позволяют судить архивные источники, есть свидетельства того, что в 1927 г. Тухачевский сформулировал программу перестройки вооруженных сил, сделав основной упор на артиллерию (в первую очередь) и авиацию (во вторую). Что касается танковых войск, то план Тухачевского предусматривал производство лишь 250 танков в качестве реальной цели для следующей пятилетки.

В бывшем Центральном партийном архиве сохранились и доступны для изучения дневники и заметки для дневника Ворошилова. Примечательно, что часть 4-я этих дневников, охватывающая данный период, не содержит записей за декабрь 1927 г., которые подтверждали бы воспоминания Иссерсона относительно записки о перевооружении, посланной Тухачевским после XV съезда партии.

Таким образом, утверждения, что Тухачевский призывал к значительному увеличению и усилению вооруженных сил, являются необоснованными.

<…>

Однако существует документ, который позволяет усомниться в радикализме Тухачевского в деле перевооружения в это время. Весной 1928 г. Тухачевский направил Ворошилову памятную записку, в которой подвел итоги четырех лет военной реформы и деятельности Штаба РККА. В ней он подчеркивал, что Штаб старался придать Красной Армии такую организационную структуру, которая была возможна в «реальных», в том числе материальных, условиях.

«Конечно, - писал Тухачевский, - наша крайняя бедность и при этом «реальном» курсе давала и дает еще себя чувствовать, но эти разработки планомерно изживаются и, во всяком случае, не играют решающей роли [подозреваю, что «разработки» - это или опечатка вместо «недоработки», или неудачный обратный перевод – Б.]... Вместе с осуществлением «реального курса» Штаб РККА планировал развитие вооруженных сил в соответствии с вероятным характером будущей войны.

Главный акцент, таким образом, был сделан на наземные войска и авиацию; флоту в стратегических системах Штаба отводилась вспомогательная роль. Несмотря на утверждения Иссерсона, что Тухачевский уже в это время ратовал за существенное увеличение танковой мощи, тема танковых войск в вышеупомянутой записке Тухачевского прозвучала лишь вскользь: «План развития танковых частей, пока еще очень слабых, построен на том же принципе максимального развития средств подавления». <…>

<…>

Недовольство Тухачевского по отношению к наркому продолжало расти, и уже в следующем своем письме, адресованном Ворошилову, он дал ему выход: «Ваши постоянные фразы: «Штаб ничего не считает...», «Штабу экономия не интересна...» и проч. не могут иметь никакого другого последствия, как подрыв авторитета Штаба перед другими органами, с которыми и без того нелегко установить отношения». Затем Тухачевский напомнил об отказе Ворошилова взаимодействовать со Штабом, даром что Штаб был задуман как рабочий орган НКВМ и ему надлежало объединять и координировать всю работу по подготовке страны к войне. Вместо этого он всячески старался противопоставить свою собственную деятельность работе Штаба, как это было, например, в случае с созданием укрепрайонов. Все это, по мнению Тухачевского, делало условия работы в Штабе совершенно ненормальными и мешало плодотворной деятельности.

Подтверждение отношения Ворошилова к Штабу можно найти в письме самого Ворошилова, адресованном Тухачевскому, написанном, правда, позднее. В нем он утверждал, что в 1927 г. существовали серьезные разногласия по поводу участия Штаба РККА в экономической мобилизации. «Вы настаивали, - писал он Тухачевскому, - на сосредоточении всей этой колоссальной работы в Штабе РККА; я категорически воспротивился этому, считая, что эта работа должна в равной степени рассредоточиться по всем гражданским ведомствам... и возглавлена авторитетным правительственным органом...»

Итак, если Тухачевский действительно посылал ту памятную записку, на которую ссылается Иссерсон, если она действительно была адресована ЦК партии или даже Сталину лично, если она действительно содержала какие-то перспективные планы технической реконструкции вооруженных сил и, наконец, если Сталин и Ворошилов действительно резко отвергли эти предложения в конце 1927 г. или в начале 1928 г., - то в таком случае было бы резонно полагать, что этот факт не мог быть обойден в череде взаимных упреков и обвинений, содержавшихся в процитированных выше письмах. Существовавшие же противоречия, как показывают документы, касались скорее вопросов контроля, нежели масштабов и темпов милитаризации.

[далее идет примечание 90, стр. 253-254]

Для окончательного подтверждения или опровержения версии, представленной автором (по сравнению с версией Иссерсона), необходимо более тщательное исследование вышеуказанной записки 1927 г., а также убедительное свидетельство реакции Сталина на эти предложения (последнее может находиться либо в бывшем партийном архиве, либо в архиве Президента РФ).

Говоря о мемуарных записках Иссерсона о Тухачевском, нужно иметь в виду еще одно обстоятельство, а именно – цензуру, которая не миновала советскую военную историю. Задуманная Иссерсоном на рубеже 1950-60-х гг. биография Тухачевского так и не увидела свет, по всей видимости, потому что тема была слишком щепетильной (реабилитация Тухачевского хоть и произошла, но оказалась «половинчатой»). Вместо полноценного биографического очерка в начале 60-х гг. им были опубликованы лишь две-три статьи, остальные увидели свет только в эпоху гласности.

Впрочем, для историка боле важной является проблема источников: какими источниками располагал Иссерсон как работник Штаба РККА в конце 20-х гг., с одной стороны, а с другой – имел ли он доступ к архивным материалам в конце 50-х гг., когда писал свои мемуары. Возможно, объективные обстоятельства не позволили ему сверить воспоминания с документами, что исказило суть споров между Ворошиловым и Тухачевским. В любом случае, автор надеется, что выявление новых документов должно прояснить этот важный сюжет в истории развития Красной Армии.
Tags: тухачевский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments