Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Из комментов к подзамочному фейсбушному постингу - о "польской операции" 37-38 годов

Boris Lvin

Следует признать, что в самой Польше на "польскую операцию", по существу приближаующаяся к геноциду, до самого последнего времени почти не обращали внимания. Нагляднее всего это видно по соответствующей статье в польской википедии, где библиография на польском практически отсутствует за исключением двухтомника 2010 года - https://pl.wikipedia.org/wiki/Operacja_polska_NKWD_(1937–1938).

В польских журналах по современной истории этой операции тоже почти ничего нет. То есть эта тема для польской исторической науки, прямо скажем, неинтересна. При этом публикаций, допустим, о жизни польских ссыльных в Казахстане и т.д. - полным-полно.

Alexandre Bondarev

Дело не в том, что она неинтересна. Просто вплоть до 2015 польские власти всячески старались рассматривать эти вопросы полюбовно (в частности, в рамках смешанной Комиссии по трудным историческим вопросам), т.е. так, чтобы не испортить отношения с Россией. Как только они начали подходить к этому всерьез (например, в июне с.г. в Сейме состоялась специальная международная конференция), то российская сторона немедленно от участия в этой комиссии отказалась. Прежние власти считали, что самой главной проблемой является Катынь, и хоть как-то боролись только за нее.

Единственный, кто неуклонно занимался этим вопросом -- это д-р Томаш Зоммер, который нашел две копии приказа НКВД СССР № 00485 и назвал фамилии двух главных организаторов ("Эйхманов польской операции") -- это Владимир Ефимович Цесарский и Александр Минаев-Цыкановский.

Boris Lvin

Ну так кроме польских властей имеется же целый сонм польских историков. Слава богу, я примерно представляю себе их средний профессиональный уровень - он несравнимо выше среднего российского. И территориальная дисперсность там гораздо выше, прекрасные авторы имеются практически в любом более или менее крупном городе. В этом смысле там ситуация напоминает американскую. Никакие власти им не указ, о чем хотят - о том и пишут. И тем не менее.

Alexandre Bondarev

Мне кажется, что и в американской академической среде есть "модные" и "немодные" темы, занимаясь которыми, нельзя сделать академическую карьеру. и некоторые американские историки мне это подтверждали. В качестве более близкого мне примера: во Франции существует негласный запрет на изучение работорговли, которой занимались французы на протяжении столетий (главным ее центром был Верден). Этим вопросом занимались всего двое-трое историков, и их работы замалчивались. И если в Польше многие начали бы этим заниматься вплотную -- Комиссия по трудным вопросам была бы распущена гораздо раньше, а для властей это было бы политическим поражением в стремлении достичь "исторического примирения" с Россией. Туск поставил это "примирение" во главу угла своей политики в отношениях с РФ, и именно этим, на мой взгляд, объясняется политика польского правительства в отношении расследования Смоленской катастрофы 2010 г. После 2015 появились документы, подтверждающие факт такой "установки сверху".

Boris Lvin

Все-таки расследование смоленской катастрофы и исторические исследования - это разные вещи. Смоленская катастрофа - это предмет для investigattive journalism и, возможно, каких-нибудь технических экспертов, профессиональному историку там пока места практически нет. А вот изучение "польской операции" - прекрасно возможно. Тут и русские материалы, и украинские, и бескрайний простор для изучения личных историй, и выходы на историю КПП, на историю разведки и до бесконечности.

Вот, к примеру, когда я в совместном польско-украинском двухтомнике документов по "польской операции" (Polska i Ukraina w latach trzydziestych-czterdziestych XX wieku. Nieznane dokumenty z archiwów służb specjalnych. Tom 8. Wielki Terror. Operacja polska 1937-1938) наткнулся на советский отчет о следствия по делу Рана (попавший в сборник, видимо, по счастливому недосмотру украинских архивистов, потому что Ран был вполне настоящим польским разведчиком под дипломатическим прикрытием), то сразу обнаружил, что в Польше есть исследователь, специально занимающийся этой историей (Robert Kuśnierz). То есть даже сравнительно мелкие вопросы находят интересующихся ими, а слона почти что и не приметили.

Просто как иллюстрация того, что такое современный уровень польской исторической науки - я только что открыл последний номер журнала (точнее, ежегодника) Scripta Historica, издающегося в Слупске (http://ssh.apsl.edu.pl/ssh022.php). Казалось бы, не главный центр мировой науки. И тем не менее уровень издания - как видите, вполне высокий. Это я к тому, что в смысле исследовательско-издательского потенциала Польша могла бы сгенерировать целую библиотеку работ по "польской операции". Если бы у польских авторов был к этому интерес.

Oleg Pshenichny

но почему так-то?

Boris Lvin

Сам не знаю. Могу только гадать. Например, потому что этот эпизод не очень получается вписать в общий нарратив истории Польши. Или потому что в ней нет выходов на героизм. А может, и по какой другой причине. Вообще в любой национальной истории можно найти такие странные белые пятна - которые белые не потому что их запрещают изучать, а просто потому что почти никто не изучает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments