Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Переворот впереди - "Час пик", 28 октября 91 (Подпись - Борис Ольгин)

Переворот впереди, или когда наступит начало конца погружения

Трудно назвать переворотом события августа этого года. Переворота не было даже в сугубо организационно-техническом смысле.

Опубликованные "Шпигелем" протоколы допросов членов ГКЧП, материалы расследования форосской авантюры, приведенные в "ЧП", - все это, наряду с самой всем памятной атмосферой событий, свидетельствуют о том, что руководители СССР сильно рассчитывали на поддержку Горбачева, давшую бы их действиям все атрибуты легальности. И некое подобие какой-то косвенной полуподдержки они, похоже, получили.

Поэтому меры ГКЧП умещались в рамки стандартного поведения советского начальства в отношении "распоясавшихся" регионов. Не было видно готовности поставить все ставки ради выигрыша, сломать стереотипы и рефлексы государственной дисциплины. Не было разрыва, поворота, переворота в организации связи, репрессий, повседневности.

Не было - и в смысле социально-политическом. Не предполагалось создание какого-то нового политического пространства с новыми измерениями, новой (хотя бы даже самой неприемлемой для нас с вами) жизни. Наоборот, вся суть создания ГКЧП - страх перед неизвестной и неизбежной реальностью, жалкая попытка в последний момент нажать на стоп-кран. Это была попытка не перевернуть наше политическое бытие, бесформенное и внутренне противоречивое, - а удержать его.

Это был не переворот, не попытка его, это была попытка избежать переворота.

Переворот, следовательно, впереди.

Есть серьезнейшие сомнения в том, что этот переворот возможно будет провести путем не только мирным и бескровным (на это-то еще можно надеяться), но и легальным. Перед Россией стоят две грандиозные задачи, разрешить которые она будет обязана. А на существующей политической арене нет ни лиц, ни институтов, готовых взять на себя ответственность за разрешение этих проблем.

Первая проблема - создание четко фиксированной государственности России. Надо определить, что есть Россия, а что - уже Россия не есть.

Если о ком-то можно сказать, что он живет в кисельных берегах, то это именно сегодняшняя Россия. Ее границы кисельны, расплывчаты, неочевидны. Чечня - это Россия или нет? А Павлодар, Донецк, Нарва? При этом российские лидеры (и российский народ) настолько заинтересованно следят и участвуют в делах Закавказья и Средней Азии, что видно - для них это тоже еще несколько Россия.

Все равно придется резать по живому. Все равно придется примириться в потоком переселенцев, разрывом связей, - транспортных, бытовых, хозяйственных, - с ущемлением интересов миллионов ради долгосрочных интересов десятков и сотен миллионов (в том числе - и детей тех самых ущемленных).

Даже для того, чтобы вполне цивилизованная Франция отдала, отделила от себя Алжир (и приняла два миллиона переселенцев оттуда), потребовались годы войны в Алжире, годы погружения в анархию самой Франции - и, в конечном счете, мягкая диктатура де Голля. Неужто мы обойдемся меньшим?

Вторая проблема - создание новой экономической системы внутри собственно России.

До сих пор господствует убеждение, что главное - это придумать реформу, сочинить да рассчитать ее. О том, как выглядит эффективная рыночная экономика, написаны десятки и сотни томов. Проблема в том, как всем нам перепрыгнуть в новую жизнь. Ведь все хотят этой новой жизни, но никто не хочет расплачиваться за удовольствия жизни старой. А мы все жили в долг, брали в долг у себя и своих детей. Мы растрачивали самые сливки природных ресурсов, мы, - что очень тревожно, - проели за последние тридцать лет всю нашу инфраструктуру, грабительски эксплуатируя ее, мы, - и это тревожит больше всего, - заставили десятки миллионов людей заниматься тем, что никому не нужно и прямо вредно, приучив их к этой работе, привязав к ней профессионально, территориально, морально.

Можно ли ожидать добровольной расплаты по этим долгам? Можно ли ожидать, что общество само, в порядке демократической процедуры, согласится на резкое единовременное изменение статусов, доходов, взаимных оценок своих членов?

Поверить трудно. Ведь механизм представительной демократии - это механизм не создания, а функционирования; не реформирования, а консервирования; не генерации резких поворотов, а их смягчения и ограничения.

Была надежда на польский опыт, где уже два года сосуществует консервативная по существу власть Сейма и реформистская - национального лидера (теперь - и формально Президента) Валенсы. Но уже с середины 1991 года видно, как Сейм блокирует реформы в экономике, как влиятельные институты типа "Солидарности" заставляют формально рыночные учреждения (банки, предприятия) действовать не по соображениям экономическим, а социальным - блокирую банкротства, реорганизацию, высвобождение излишне занятых, конкуренцию... Более того, замена искусственно сконструированного "контрактного" Сейма демократически избранным в октябре этого года - обещает только усложнить ситуацию реформаторов...

Так что в среднесрочной перспективе я считаю поворот, - переворот, - скачок, - неизбежным. Не боюсь его; он невозможен в сторону "назад": полная бесперспективность этого направления подтверждается не только бесчисленными опросами, но и просто всеобщим и очевидным настроением масс.

Но перед тем, как совершить скачок "вперед", Россия, похоже, обречена перепробовать все боковые тупики. Собственно, поисками пути обходного да легкого мы заняты вот уже шесть с гаком лет. Тут вопрос только в долготерпении народа, заранее неизмеряемом. Пока еще будет жива надежда на реформу постепенную да безболезненную, вместо единовременного шокового, - излечивающего, - удара, мы будем испытывать медленное погружение. Мы должны удариться о дно в этом погружении, и мы же, своей шкурой, измеряем глубину пропасти.

Признаком начала конца погружения станет появление новой силы, способной и желающей освободить общество от груза традиций и стереотипов, силой отбросить ведущих глашатаев этих стереотипов, - и спасти страну.

В отличие от ряда стран (Турции, Чили, Индонезии) России не приходится надеяться здесь на армию. Причин много. Укажу некоторые.

Наша армия слишком велика и не-кастова. Она не выделена из разлагающегося общества как его эссенция, как носитель духа нации, а растворена в нем и гниет едва ли не быстрее других институтов.

В результате - в нашей армии нет своей внутренней этики, корпоративная солидарность (там, где она не выражает примитивно-материальные интересы) невелика. Все знают, что воровство, протекция, коррупция, произвол по отношению к подчиненным в сочетании с самым бесстыдным очковтирательством - привносятся скорее из армии на "гражданку", чем наоборот. Поэтому, кстати, армия и не может встать на страже нового, должного еще быть созданным, порядка. Она воспитана на том брежневском "порядке", который всякую законность исключал.

Наша армия дезинтегрирована вертикально: генералитет, офицерство, рядовой состав живут каждый своими проблемами, и проблемы эти чаще всего противоположны.

Наша армия никогда не была автономна в коммунистическом обществе - она была, наоборот, интегрирована в него вхождением ее командиров в парторганы, и лидеров парткомитетов - в военные советы.

Наша армия несет на себе комплексы Афганистана и Германии, Тбилиси и Вильнюса. Она обречена стать жертвой реформы даже чисто материально - ведь сокращение военных расходов сейчас стало первоочередной задачей.

Где же взять силу для переворота, где найти его лидеров?

Спекуляций много, и все напрасные.

Я думаю, что участие в политических играх сегодняшнего дня способно только дискредитировать ее участников. Их карты будут биты.

Россию, скорее всего, спасут новые люди, и их отсутствие, их не-проявленность - есть лучшее доказательство того, что переворота скоро - не будет.
Tags: публикации, час пик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment