Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

Еще одно предварительное и ориентировочное пикейное жилетство

Себе на память, по итогам нескольких комментов (в частности, здесь и здесь).

Какие последствия могут проистечь из признания?

В реальных связях России с А/ЮО ничего не меняется, они как были тесными, так и останутся тесными. В реальных связях А/ЮО с внешним миром точно так же ничего не меняется - они как были маргинальными, так и останутся маргинальными. То есть плюсов не видно.

После Косова Россия оказалась чем-то вроде неформального лидера складывающейся "всемирной анти-сепаратистской лиги", с участием Китая, Индии и т.д. Их неприятие косовской независимости имело принципиальный характер (что мы можем не соглашаться с этим принципом - это дело другое), а признание Косова со стороны ряда европейских стран и т.д., наоборот, выглядело беспринципным использованием двойных стандартов. Теперь эта лига рассыпается, мы из нее выпадаем, и после полугода-года громогласного осуждения беспринципности других - сами же следуем по тому самому пути, который только что считали не приемлемым ни для кого. Это, очевидно, минус.

То, что Россия открыто способствовала этническим чисткам в А/ЮО, равно как и то, что само существование независимой Абхазии возможно только в результате этнической чистки, нашу позицию тоже не усиливает.

Отношения с Грузией переносятся на совершенно иную почву. Соглашения начала 90-х о миротворчестве, судя по всему, теряют силу, так как основывались на принципе суверенитета и территориальной целостности Грузии - соответственно, мандат российских войск подвисает в воздухе, и Грузия может формально объявить их оккупационными. То же со статусом "зоны безопасности" и т.д. - если раньше это можно было объявлять поддержанием в силе нарушенных Грузией соглашений, то теперь это просто односторонняя оккупация.

И так далее.

Единственным осязаемым плюсом оказывается только эйфория как в самих А/ЮО, так и, прежде всего, в России. Утерли, показали дулю, врезали и вмазали.

Получается, что решение, с точки зрения внешней политики совершенно не выгодное, а с точки зрения прагматической внутренней политики в лучшем случае нейтральное, принимается ради удовлетворения разных комплексов. То есть - фактически - для того, чтобы снять неудовлетворенность и фрустрацию, неожиданно возникшую, похоже, в результате того, как повернулись события. Ведь войскам пришлось остановиться на полпути, потом топтаться без ясных целей, потом просто выходить назад, и все без навязывания Грузии хоть каких-либо обязательств и без малейшего изменения ее политической позиции.

То есть это признание больше выглядит своего рода громкой внутриполитической компенсацией за негромкое признание ограниченности наших реальных притязаний и эффективной зоны влияния.

Собственно, Турция давным-давно признала Северный Кипр - и никаких реальных последствий это не имеет, ни плохих, ни хороших.

Интересно, кстати, как это будет воспринято, скажем, в той же СЕВЕРНОЙ Осетии - получается, что крохотный эксклав приобретает формальный статус, несравнимо более высокий (в собственных глазах и, что важно, в глазах России), чем его де-факто метрополия. Типа, у Цхинвали в Москве будет посол с дипномером, а у Владикавказа что?

То есть или Осетия захочет присоединить ЮО, или там могут зашевелиться мысли о собственном статусе.

Первый вариант тоже возможен, но все-таки более серьезен, чем просто признание независимости ЮО. Ведь это признание для России не влечет никаких последствий - кого хотим, того признаем, и никто не имеет права нам указывать, что нам думать, в то время как присоединение может привести к ситуации, когда часть территории и границ России будет оспариваться и не признаваться, причем едва ли не большинством стран мира.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments