Boris Lvin (bbb) wrote,
Boris Lvin
bbb

О "неправомерных доказательствах" - 2

Итак, в ходе обсуждения постинга о "неправомерных доказательствах" (http://bbb.livejournal.com/1926303.html) выявилось несколько аргументов в пользу их исключения. Чтобы не ветвить комменты, попробую собрать и откомментировать их здесь

Высказывания типа "доказательства, полученные с нарушением законов, допускать нельзя, потому что они получены с нарушением законов" - рассматривать нет смысла, потому что они тавтологичны. Из того, что было написано, содержательными, полагаю, следует признать следующие соображения:

1. Суд - это не место выяснения истины, а место состязания сторон, которое должно быть равным и честным; никаких "подлинных преступников" нет, а есть только две стороны процесса
trurle: Мы здесь обсуждаем не роль полиции, а судебные процедуры, которые именно что состязательны; и в ходе подготовке процесса полиция и прокуратура могут производить оперативные мероприятия, обыски и аресты, другая же сторона процесса этой возможности лишена.

gomberg: речь не идет о "преследовании настоящих, подлиных преступников". Суд попросту не доводит дела до определения "настоящести" доказательств.

sheb: Вот тут и есть корень Вашего непонимания, мне кажется. Настоящих и ненастоящих преступников не бывает, бывают те, чья вина доказана, и те, чья вина не доказана

gavagay: Логика современного судебного процесса - это не логика реальной жизни, это логика ролевой игры, где есть обвинение и защита, соревнующиеся по заданным правилам.

2. Других способов борьбы с незаконными следственными действиями нет
ppl: предотвращение незаконного сбора доказательств. Насколько я могу судить, именно поэтому исключение доказательств и применяется. Может быть не самый эффективный для этого способ, но неочевидно, что другие будут работать.

3. Запрет на использование знания есть и в других областях человеческой деятельности
gomberg: как это мы не "отказываемся от использования" знания? Вся патентная система на чем основана, как не на этом самом?

4. Неиспользование информации государственными органами - обыденное дело
gomberg: Бюро переписи, например, достоверно знает очень многое о вас и о ваших соседях, чего использовать отказывается, и другим не разрешает: попробуйте получить от них индивидуальные (или даже слишком "мелкоячеистые") данные. <...> Проблема в том, что если ex ante не пообещать (и не иметь возможность обещание сдержать) некоторую информацию потом не использовать, то люди будут врать, и информации не будет. Ничего столь уж необычного в неиспользовании информации нет. Revelation principle, как и было сказано.

5. Полиция находится в особой ситуации
gomberg: Карьера/репутация полицейского/следователя/прокурора в чем-то зависит от успешной "посадки" клиента. Есть куча вещей, которые, в принципе, могут "сойти за ошибку", но могут ему оченно помочь в жизни (незачитывание прав - одна из них). В момент задержания полицейский обладает огромной реальной властью и силовым превосходством над задерживаемым и чего-то от него хочет, чего задерживаемый имеет права не делать: очень не хочется, чтобы полицейскому слишком уж хотелось власть свою применить.


Попробую ответить по пунктам.

1. Суд - это не место выяснения истины, а место состязания сторон, которое должно быть равным и честным; никаких "подлинных преступников" нет, а есть только две стороны процесса

Очень распространенное заблуждение, абсолютизирующее процедуру и теряющее за процедурой суть дела. В реальности, конечно, все мы знаем, что в мире существуют преступники, и можно только позавидовать тем, кому повезло не столкнуться с доказательствами этого тезиса на своем личном опыте. Преступники существуют, и все мы, не-преступники, заинтересованы в том, чтобы они были изловлены и наказаны - для наказания, для изоляции и для устрашения. С другой стороны, мы так же заинтересованы в том, чтобы не были наказаны невиновные. Наконец, мы все знаем, что наши возможности узнать и оценить, преступник ли данный человек или нет, неизбежно ограничены и подвержены искажающему воздействию интересов действующих лиц. Для решения практического вопроса об организации правосудия, то есть правильно организованного процесса наказания преступников, человечество выработало механизм состязательного процесса перед судом присяжных - то есть максимально независимые и посторонние люди выслушивают все, что им могут сказать сторонники обвинения и сторонники оправдания, и делают свой вывод об убедительности тех и других. Понятно, что задача такого суда - не вынести вердикт об истинности того или иного высказывания (например, о том, что Икс - преступник); этот вопрос каждый решает для себя; но механизм такого суда выстроен таким образом, чтобы его вердикт как можно ближе совпадал с мнением об истинности такого утверждения, которое (мнение) может сложиться у каждого стороннего наблюдателя. Только в этом случае мы готовы считать такой суд справедливым и беспристрастным.

Соответственно, судьи (присяжные) должны иметь возможность ознакомиться со всеми сведениями, которые могут им предоставить обе стороны процесса, включая и опровержения-уточнения-дополнения сведений, сообщенных противоположной стороной. Наоборот, любое правило, заранее исключающее какие-либо сведения по какому угодно принципу, - что для обвинения, что для защиты, - автоматически ослабляет и обессмысливает механизм суда, делает суд менее справедливым и менее беспристрастным.

Более того, можно показать, что принцип исключения каких-либо инкриминирующих сведений (показаний, свидетельств, улик) имеет практический смысл только по отношению к тем, кого мы считаем преступником.

Допустим, что эти сведения не просто получены незаконно, но фальсифицированы обвинением. Если мы это знаем, то это, очевидно, можно продемонстрировать присяжным, и защита, сделав это, очень сильно дискредитирует обвинение - при этом она сможет бросить тень и на все другие аргументы обвинения.

Или, допустим, данные сведения не играют решающей роли в доказательстве вины. В этом случае их исключение мало что даст защите и вряд ли станет изменит результат суда.

Остается ситуация, когда исключение или допущение таких сведений, как ожидается, сыграет решающую роль в решении суда - то есть когда мы знаем, что эти сведения не могут быть опровергнуты или дискредитированы защитой как фальсифицированные, и что они, вероятнее всего, сыграют решающую роль в формировании мнения присяжных. То есть, проще говоря, мы знаем, что данный человек - преступник, что данные сведения его изобличают, и что недопущение этих сведений приведет к его оправданию.

Конечно, это несколько схематизированное изложение, но суть, думаю, понятна. Недопущение незаконно полученных доказательств неизбежно ведет к не-осуждению тех, про кого мы ("мы" - это условное обозначение тех, кто знает, что доказательства эти очень сильны и неопровержимы защитой) знаем, что это - преступники.

2. Других способов борьбы с незаконными следственными действиями нет

Конечно, такие способы есть. Это те самые способы, которые применяются во всех остальных случаях. А именно - наказание виновных. Кто-то нарушил закон в ходе следствия и сбора доказательств? Давайте с ним разбираться. Объявим ему выговор, лишим его премии, очередной звездочки, посадим под арест, выгоним из органов, подведем под трибунал и т.д., все по правилам, уставам и законам. При этом накажем не группу людей, занимающихся общим делом, не общество в целом, заинтересованное в максимальной прозрачности и справедливости правосудия, а конкретно того, кто допустил данное нарушение - конкретного милиционера, конкретного следователя, конкретного его начальника, не осуществившего должный контроль за деятельностью подчиненного или даже отдавшего ему незаконное указание, и т.д. По ходу дела, конечно, примем во внимание все сопутствующие обстоятельства, как это вообще всегда следует делать при исследовании вопроса о нарушении закона и вынесении наказания.

То есть, как совершенно справедливо заметил vinopivets, мы разнесем два совершенно разных дела - одно дело по расследованию преступления и наказанию преступника, его совершившего (или, возможно, не совершившего), другое дело по расследованию нарушений закона, допущенных в ходе следствия по первому делу. При этом, очевидно, у нас имеются все данные, чтобы расследовать это второе дело - если мы знаем, что некие доказательства по первому делу были получены с нарушением закона, то это знание следует довести до логического конца, то есть положенного служебного, административного или уголовного разбирательства по второму делу.

Полиция (как сейчас в России принято говорить - "силовые органы") занимается разными делами, и сбор доказательств для уголовного процесса есть только часть ее работы. Нарушить права граждан полиция может в самых разных ситуациях, вовсе не обязательно связанных со сбором доказательств для суда, и все эти нарушения равно неприемлемы и равно могут и должны быть наказуемы.

3. Запрет на использование знания есть и в других областях человеческой деятельности

Ситуация с патентами в данном случае нерелевантна. Даже если отвлечься от бессмысленности и вредоносности патентов и исходить из гипотезы о разумности их существования, то схематически их цель выглядит так: автор изобретения может хранить свои знания в секрете и никому не рассказывать, но в этом случае лишен защиты от конкурентов, а может опубликовать, но в обмен получить защиту от конкурентов. То есть ключевой момент - распространение знания - в случае патентов специально облегчается, что строго противоположно ситуации с "недопустимыми доказательствами", когда это знания от присяжных целенаправленно скрывается.

Идея патента - не запретить использование нового знания обществом, а перераспределить доходы от его использования между различными участниками рынка. Защитники патентной системы исходят из предположения, что благодаря ей возможности общественного использования патентуемого знания увеличиваются (за счет дополнительного стимулирования изобретателей и т.д.). Они ошибаются, но это в данном случае роли не играет, так как доктрина "недопустимых доказательств" имеет целью не оптимизировать использование нового знания, а ограничить его, причем ограничить его именно в том самом месте, где оно может принести максимальную общественную пользу - в чем, как показано выше, на самом деле не сомневаются сами защитники этой абсурдной доктрины.

Полноценная аналогия с патентной системой имела бы место, если бы патентные органы, рассматривая заявки, изучали бы законность всех действий, приведших к открытию. Скажем, если бы можно было оспорить патент, доказав, что изобретатель написал заявку на украденной пишущей машинке, использовал незаконно полученные реактивы и т.д. Подозреваю, что до такого абсурда пока еще никто не додумался...

4. Неиспользование информации государственными органами - обыденное дело

Если речь идет о добровольной передаче информации, то, конечно, такая передача может обусловливаться ограничительными требованиями о нераспространении и т.д. Тот же принцип действует в демократических государствах, когда подобные ограничения вводятся на использование информации, собираемой от законопослушных граждан - можно сказать, что здесь имеет место своего рода "общественный договор": мы делимся информацией (скажем, в рамках переписи), а вы гарантируете нам, что не будете использовать ее нам во вред. Опять же, этот принцип не относится к ситуации следствия, которое собирает информацию (проводит обыски, допросы и т.д.) не в порядке добровольного соглашеняи с гражданами, а в порядке принуждения.

Более того, в данном случае имеет место крайняя асимметричность - ведь доктрина "недопустимых доказательств" не запрещает следователям, полицейским и т.д. делиться соответствующей информацией внутри самих государственных органов. И более того - доктрина не запрещает, в принципе, делиться этой информацией с журналистами, публикой, вообще кем угодно. То есть это знание может быть нисколько не запретным ни для кого, кроме тех нескольких человек, которые в ней нуждаются больше всего - для выполнения задачи правосудия. И даже более того - ведь, скажем, информация, хранящаяся в бюро переписи, в налоговом бюро и прочих государственных органах всегда может быть затребована следствием в случае необходимости, а передача ее следствию, при наличии должной аргументации, вполне может быть санкционирована судом. При этом, как я понимаю, никого не волнует, собирались ли данные переписи или налоговой службы с точным соблюдением законов или с некоторыми нарушениям. Опять-таки - единственным знанием, которое принципиально делается недоступным для присяжных, остается знание о надежных (по мнению сторон) доказательствах вины обвиняемого - то есть, проще говоря, преступника, поскольку это знание, как предполагается, может сыграть роль решающих доказательств вины.

5. Полиция находится в особой ситуации

В особой ситуации находится не только полиция, а то, что называют сейчас в России принято называть "силовыми органами" вообще, включая бесчисленные подразделения полиции, всякие разведки, пограничников, налоговые службы и, конечно, армию. Однако ничего подобного обсуждаемым ограничениям в отношении всех этих служб не существует, хотя их суммарные возможности насилия над гражданами и нарушения приватности (а также масштабы реального использования этих возможностей), по-видимому, намного превосходят скромную долю следователей и полицейских, расследующих уголовные преступления.

Силовые органы могут использовать имеющуюся у них информацию каким угодно образом, вне зависимости от способа ее происхождения. Они могут ее использовать для организации слежки, для призыва в армию, для ведения войны, для отказа в визе или допуске к секретности, для проведения налоговой проверки и т.д., и т.п. Опять же, единственное место, где они не могут ее использовать - это там, где ее использование может принести максимальную общественную пользу, позволив присяжным принять максимально взвешенное решение, основанное на максимально доступном объеме информации.
Tags: о неправомерных доказательствах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 139 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →